Юрий Штенгель (yura_sh) wrote,
Юрий Штенгель
yura_sh

Category:

Записки князя Урусова

Читаю сейчас книгу воспоминаний князя С.Д. Урусова (1862-1937).
А написать Сергею Дмитриевичу было о чем. Бессарабский (назначен сразу после известного погрома в 1903 г) и тверской губернатор, затем, до марта 1906, товарищ министра внутренних дел. Независимый кандидат на выборах в I Государственную Думу. Единственный бывший высший сановник, избранный депутатом, да еще в соперничестве с необычайно популярными в то время кадетами. Поистине всероссийскую известность принесла ему одна единственная речь в Думе. В ней он оппонировал министру внутренних дел. Столыпину пришлось отвечать на депутатский запрос о типографии, работавшей в здании министерства и тысячами печатавшей погромные листовки. В принципе Столыпин мог уклониться – типография была закрыта за несколько месяцев до этого, еще при его предшественнике. Инициатором закрытия стал А. Лопухин (будущий разоблачитель Азефа), начальник Департамента полиции и муж сестры Урусова. От него князь знал все подробности этого дела. К несчастью Столыпин решил ответить, но значительно приуменьшил масштабы и характер работы типографии. Не было ясно, почему вообще такое стало возможным. Обо всем этом в ответной речи говорил Урусов.
Закончил он ее знаменитой фразой о вахмистрах и городовых по воспитанию и погромщиках по убеждению. Печать и молва отнесла ее только на счет Д.Ф. Трепова, хотя сам С.Д. Урусов под вахмистром подразумевал великого князя Николая Николаевича.
Урусов был осужден как подписант выборгского воззвания и отошел от активной политической деятельности.

Вообще, судя по мемуарам, Сергей Дмитриевич был чрезвычайно симпатичным человеком, жизнерадостным и ироничным занудой. Это одни из самых интересных воспоминаний, которые я когда-либо читал. Иногда он заводит речь о вещах специальных и, казалось бы, не слишком интересных. Урусов сам это понимает и говорит, что пишет об этом только ради собственного удовольствия. Но ему это интересно – становится интересно и читателю. Везде он добивался успеха. В государственном управлении и политике, в земской деятельности и сельском хозяйстве. В своих имениях он серьезно реорганизовал землепользование и животноводство. Урожайность повысилась почти в 3 раза, надои в 4. Находящиеся на грани разорения хозяйства стали приносить солидный доход. Урусов сам читал много специальной литературы и лично испытывал различные модели новой техники, не гнушаясь ходить за плугом. С юмором и иронией он описывает быт, окружающих, да и собственные промахи.

Записки о его губернаторской и депутатской деятельности была опубликованы еще до революции. Об учебе, хозяйствовании, периоде, когда он был уездным предводителем дворянства, а затем председателем губернской земской управы Урусов написал в 30-х годах в Москве для внучек и друзей. Тут и там встречаются ехидные замечания и сравнения касающиеся политики и повседневной жизни, не симпатизировал Урусов большевикам.

850-ти страничный том снабжен подробными комментариями, биографическим указателем, фотографиями из семейного архива. Пожалуй у издания есть только один недостаток — чуть мелковатый шрифт, что вероятно объясняется желанием поместить все в одном томе.






Вот небольшой отрывок из воспоминаний. В задачи земства входило содержание и строительство дорог. Как председатель управы Урусов принимал участие в инспекциях.

По поводу Московско-Варшавского шоссе не могу не упомянуть, что в нашем губернском земском собрании в числе гласных был 80-летний старик, принимавший когда-то участие в постройке шоссе. Он в молодости взял на себя поставку щебня на несколько смежных участков и рассказал мне о том, как он сдавал этот щебень строителям. Сдача была приурочена к проезду Клейнмихеля. Царский любимец, когда-то сам стоявший навытяжку перед Аракчеевым, стел в открытой коляске совершенно один; на одной из подножек экипажа ехал, стоя и держась одной рукой за козлы, начальник дистанции, на другой — также стоя, подрядчик, поставлявший щебень. По пути на обочинах были расставлены конусообразные восьмушки щебня, проверяемого на выдержку. Приемка была строгая, даже придирчивая. «Но ведь и я не дурак был, — говорил мне Н[ефедьев], — на станции был назначен ночлег, а у меня было подряжено 500 подвод, которые всю ночь перевозили щебень на следующий участок, я вторично его и сдал».

На мое замечание, что поступок этот не во всех отношениях можно счесть похвальным, Н[ефедьев] с горячностью возразил: «А мне, когда я расписывался в получении денег, разве всю сумму выдавали? Не угодно ли было получить две трети. Так в то время все поступали».

Но «время» это не вполне изменилось. Расскажу о том, что я сам в можно сказать, осязал. Содержимое нами шоссе проходило через Юхнов по части Смоленской губернии, врезавшейся в Калужскую. Участок этот находился в заведовании Могилевского округа путей сообщения и состоял под непосредственным надзором инженера С[мирнова], жившего в Юхнове. Наш инженер очень ценил С[мирно]ва за искусство, с которым последний поддерживал шоссе в порядке при крайне экономной рассыпке щебня и тонком щебеночном слое. Мы с Лукомским принимали однажды около Юхнова щебень, поставляемый подрядчиком по цене 27 рублей за кубическую сажень. Дойдя до последней восьмушки, мы увидели пограничный столб и за ним, уже на смоленской территории, такие же восьмушки, поставляемые тем же подрядчиком из того же карьера по цене 84 рубля за кубическую сажень.


Продолжение http://yura-sh.livejournal.com/53207.html
Tags: воспоминания, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments