Юрий Штенгель (yura_sh) wrote,
Юрий Штенгель
yura_sh

1906. Убийство Алексея Мухина

Возвращаюсь к событиям за Невской заставой. Сегодня расскажу отрывками архивных документов об убийстве 4 мая 1906 года члена СРН Алескея Мухина своими же товарищами.

1911 года марта 23 дня, судебный следователь СПБ. Окружного суда по важнейшим делам Александров допрашивал в камере своей нижепоименованного в качестве обвиняемого, и он на первоначальные расспросы по 403 ст. у. у. с. показал:
Григорий Семенов Ларичкин, 23 лет, — Я чистосердечно признаю себя виновным в совершении убийства Мухина и желаю рассказать, при каких обстоятельствах и при участии кого именно я совершил это преступление.
Я с 11 января 1906 г. состоял членом союза русского народа и членом боевой дружины его. Не каждый член союза в то же время состоит и членом боевой дружины, которая образована для защиты союза. Когда бывали в смутное время случаи нападения и экспроприации со стороны левых партий, то членам боевой дружины и приходилось предупреждать подобные нападения, а иногда и оказывать защиту. Так что собственно говоря, идея и цель боевой дружины союза русского народа была хорошей хорошая и не заслуживала упреков. Начальником такой боевой дружины, защищавшей союз, состоял Николай Максимович Юскевич-Красковский, с которым мне и приходилось иметь прикосновение и исполнять разного рода поручения, которые ничего преступного в себе не заключали. Для целей такой защиты мною от него был получен револьвер системы Лефоше, который для к. либо преступных целей лишения жизни кого-либо пускать в ход не приходилось, да, как я уже вам сказал, дан он был мне для целей защиты союза в случае нападения на него левых партий. Такими же членами боевой дружины, как и я, тогда же состояли Алексей Мухин, Илья Лавров, Николай Зорин и Константин Булаев и, конечно, многие другие, числом до 600 человек за Невской заставой. В наш союз, т. е. в охрану — боевую дружину — удавалось путем хитрости проникать и левым, которые выдавая себя за членов боевой дружины, числились у нас, а в действительности только для того и числились, чтобы узнавать, что делается в союзе, и затем сообщать левой партии, к которой они принадлежали. И вот, когда забастовка кончилась и в феврале 1906 г. приступили к работам на заводах, то проникавшие в нашу дружину левые стали отбирать у некоторых из нас револьверы и значки; револьверы оставляли себе, значки мяли на наковальнях, а нашего брата колотили, обливали суриком, а по вечерам некоторые из союзников подвергались нападениям со стороны левых, оканчивавшиеся иногда убийствами наших союзников. Состоявший у нас в дружине Мухин служил со мной на одном заводе Невском механич. судостроит., состоял со мною в хороших отношениях, знал я его с 1902 г.; он стал навлекать на себя наше подозрение в том, что в действительности он состоит приверженцем левой соц.-демократ. партии, а у нас записался только для того, чтобы выведывать и знать союзников. Так, мне самому приходилось видеть его в компании товарищей его соц-демократов, а затем и в собраниях соц-демократ партии, куда и мне удавалось тайно и с помощью хитрости проникать, как и другим союзникам. Я только подозревал Мухина в таком образе действий, но особенно уверяли в этом Лавров и Зорин. Хотя Мухина и подозревали, но до мая месяца никто никаких активных действий против него не принимал, и меня никто к этому не подстрекал и мстить ему не советовал. В первых числах мая 1906 г. был убит наш союзник старший дружинник (сотник) Снесcарев, в заводе, около мастерской, убийство было партийное, убит он был левою партиею, но кем — так и не удалось полиции обнаружить, и было ли судебное разбирательство, я не знаю. Тогда же на такой же партийной почве был убит брат Ильи Лаврова — Иван Лавров — тоже ничем не кончилось. Тогда же, должно быть 3 мая, было покушение на Константина Булаева, — на последнем деле были мною задержаны двое, их судили позже в СПБ. Окр. Суде. Я был по этому делу в Сыскном и давал показания, а в Суде не был. Нам просто житья не было, и стало опасно ходить на улице, т. е. благодаря таким левым, которые, проникая к нам, нас же выдавали, нас всех стали знать и мы опасались, что нас таким образом могут перестрелять. Некоторые даже из опасения стали уезжать по деревням на родину. После убийства Ивана Лаврова, брат его Илья Лавров стал в союзе заявлять, что ему-де известно, кто выдает союзников, и что это — Мухин и другие, фамилии которых, за давностью времени припомнить не могу, на что, по словам Лаврова, Юскевич ему сказал: «Таких людей надо уничтожать и отомстить за убитых союзников». Этих слов, сказанных будто бы Юскевичем, я сам не слышал, но рассказывал мне так Лавров в присутствии нескольких лиц, из которых я могу указать на комнатного жильца Ильи Лаврова Василия Смирнова, жившего Прогонный пер. кв. 9, 8 или 6. Там жил Илья Лавров, к которому я туда приходил и там он мне в квартире и рассказывал. Жил я тогда по Шлиссельбург. пр. в д. 22, где и был прописан, но каждый день ездил в помещение союза в 4 роту д. 6 и там иногда ночевал. Вот при посещении мной союза Юскевич-Красковский и сказал: «постарайся снять Мухина за то, что он выдает союзников левым партиям», снять, т. е. убить, так мы понимали. Это было 4 мая около 11 час. утра; он дал мне револьвер тоже системы Лефоше, но лучший, чем был у меня, дал горсть патронов и денег на проезд на конку около 2 руб. и сказал мне: «Поезжай на квартиру к Илье Лаврову, там они знают, что делать». Из союза я уехал в 12 час. дня, говорил мне вышеприведенные слова Юскевич наедине со мною, никого при этом не было, так что этого разговора никто не мог подтвердит. Я прямо из союза приехал в д. 9 по Прогонному пер. в квартиру Ильи Лаврова. Я забыл вам сказать, что Юскевич, дав мне лучший револьвер, старый у меня отобрал. Понимал ли я, вы г. следователь, меня спрашиваете, на какое дело советовал мне идти Юскевич? Я просто относился к нему с доверием, да и сам погорячился, считая, что таких предателей как Мухин, нужно убивать, я считал, что сделаю «за веру, Царя и отечество». Вот приезжаю я к Лаврову, у которого кроме него самого были Зорин, Булаев и еще кто-то, которых не помню, впрочем помню, что был жилец Смирнов, который, быть может, скажет, если вспомнит, фамилии и других лиц. Юскевич, кроме тех слов, что я вам передал, более ничего мне не говорил. Мухин жил в том же доме, что и Илья Лавров, но только во дворе, а Илья Лавров во флигеле, выходящем на улицу. Когда я пришел к Лаврову, то он мне сказал, что Мухин сейчас дома выпивши и скоро он пойдет на работу, надо его подкараулить. Значит Лавров, Булаев и Зорин, вероятно уже знали о том, что идет дело об убийстве Мухина, да оно так и выходило: Лавров уверял нас в том, что Мухин предатель и сказал об этом Юскевичу, который мне и посоветовал «снять» его, дав револьвер. Лавров дал мне пиджак и шляпу. Так как я обыкновенно носил фуражку или кепи, то и решили надеть шляпу на тот случай, если свидетели и будут говорить, что стрелявший «был в шляпе», то на меня не будет подозрения. Лавров стал караулить у окна Мухина, а затем мне и говорит: «Идет». Тогда я, Зорин, Булаев и Илья Лавров все вчетвером вышли. У всех нас было по револьверу, ведь мы, как союзники, имели право носить их. Было решено, что в Мухина стрелять буду либо я, либо Булаев. Когда Мухин проходил мимо забора, между домами 7 и 9 по Прогонному пер., я остановил его; против дома 10 обыкновенно стоит постовой городовой, и, когда я только что вышел из калитки на улицу, то я видел хорошо, что он стоял, а затем он куда-то исчез, и я уверен в том, что городового Семенова, который стоял на посту, Зорин и Лавров под каким-нибудь предлогом отвели. Иначе ведь Семенов, знавший меня хорошо, задержал бы меня. Когда я вышел из калитки д. 9 и остановил Мухина шагах в 5 от калитки, потому что мы быстро пошли вслед за ним, около калитки остановился Булаев, а Зорин и Лавров направились к посту городового, почему я и полагаю, что они его увели куда-либо. Остановив Мухина, я ему сказал: «Как тебе не стыдно выдавать союзников, чтобы потом их выгоняли из завода и убивали? Мухин ответил: «А тебе какое дело». В этот момент кто-то из названных троих: либо Булаев, либо Зорин, либо Лавров, крикнул: «Бей его», тогда я выхватил из кобуры, висевшей у меня под пиджаком, револьвер, и произвел 4 выстрела один за другим, в упор, в грудь Мухина. Мухин побежал по направлению просп. села Смоленского, а я, повернувшись, направился к калитке. Булаев, Зорин и Лавров в этот момент скрылись и убежали в квартиру. Войдя во двор, я стал на крыльце лестницы и сквозь калитку я увидел, как бежит народ, с криком «убили», а где и кто убил, ничего не знали, т. к. я успел убежать во двор, а Мухин успел добежать раненый до просп. села Смоленского, где и свалился. Вдруг я услышал, как в публике стали кричать: «Вот тут стреля¬ли», и городовой Семенов вбежал во двор д. № 9, где я стоял, увидел меня с револьвером в руке и я ему махнул рукою, и он ушел, вероятно ему в голову не пришло тогда, что я убийца и что меня нужно задержать. Я поднялся к Лаврову в квартиру, там в это время были уже Лавров, Зорин, Булаев и квартирный жилец Смирнов и еще какие-то, которых фамилии, как я уже сказал, не помню. Мы ни о чем не говорили, т. к. они уже знали, что я убил Мухина. Я снял пиджак и шляпу, оделся снова в свое платье. Чей это был пиджак и шляпа, что мне дал Лавров, я не знаю. Переодевшись, я вышел вместе с Лавровым, который меня проводил до конки, которая идет в город. Я расстался с ним и уехал в союз. Когда я шел с Лавровым к конке, то встретил у д. 10 по Прогонному пер., в котором жили мои родители, мою мать, которая спросила: «Что тут случилось», а я только махнул рукою и сказал: «Ничего, тут убили кого-то». Приехав в союз, я сказал Юскевичу-Красковскому, что я убил Мухина, на что он ответил: «Хорошо и сделал, так и надо их». С того дня не стал ездить за Невскую заставу так часто, как раньше, а стал жить в союзе, прописавшись по паспорту своему. Более никакого разговора с ним по поводу убийства Мухина я не вел.
Таким образом, признавая себя виновным в убийстве Мухина, я утверждаю, что совершил это преступление по совету и наущению Юскевича-Красковского и что преступление это совершено мною сообща с Лавровым, Зориным и Булаевым. Лавров дал мне шляпу и пиджак, и совместно с Зориным отвели городового с поста, чтобы он не задержал меня после убийства Мухина. Булаев стоял недалеко от места совершения мной убийства, оказать в случае надобности мне помощь, имея заряженный револьвер, если бы, например, Мухин мне оказал сопротивление, или если бы я промахнулся, или же отбить меня, если бы кто-либо пожелал задержать меня, как виновника в убийстве Мухина. Одному совершать мне это убийство не было ни цели, ни смысла, т. к. лично мне вреда Мухин не сделал никакого и не сделал бы, а убил я его в защиту союза, которому он причинил столько вреда. Преступление это совершено мною сообща с Лавровым, Булаевым и Зориным и по совету Юскевича. Никто более в этом преступлении не участвовал ни словом, ни делом. Ни с Дубровиным, ни с Булацелем, я никогда в жизни никакого разговора по поводу убийства Мухина не имел, и не заводил, и от них ничего не слышал.
ЦГИА СПб Фонд 520 оп. 1 д. 296 Л. 21-25

А вот отрывок из собственноручных тюремных записей Ларичкина (орфография сохранена):
После убийства Мухина Юскевич Красковский стал меня лучше любить и стал меня брать с собой кой-куда и потом взял он меня на квартиру к себе жить. Вверившись в меня Юскевич Красковский рекомендовал меня всем главным членам союза, что Ларечкин хороший мальчик и все меня любили.
ЦГИА СПб Фонд 520 оп. 1 д. 296 Л. 96 об.

Показания Константина Булаева:
После убийства Снесарева и Ивана Лаврова — Илья Лавров явился в совет союза и заявил Красковскому и Дубровину, что Мухина надо убить, так как он выдает списки членов. Заявление это было сделано в присутствии меня, Ларичкина, Григория Головкина, Андрея Михайлова (он же Соколов), сторожах: Федоре Михайлове и Семене Ермолаеве Козлове. Спустя несколько дней, в то время, когда находились в союзе я — Булаев, Лавров, Ларичкин, Зорин, Крыкс, Федор Михайлов, Семен Козлов, Андрей Соколов и мн. др., — главный совет, в составе Юскевича-Красковского, Дубровина, Булацеля, Пуришкевича, Бориса Васильева, Казаринова и др. совещался о том, чтобы убить Мухина. Говорили, что «таких негодных людей не надо исключать из союза, а надо убивать» и предложили сначала мне, но так как мне было поручено убить своего земляка, Василия Яковлева, который был известен союзу как член совета рабочих депутатов, то я отказался. Тогда предложили Ларичкину, который и принял это предложение; ему переменили револьвер и дали тот, который находился у сторожа Федора Михайлова, системы «Смит-Виссон».
<..>
Ларичкин немедленно же отправился за Невскую заставу. 4-го мая 1906 года мы собрались в квартире Ильи Лаврова в числе 9—10 человек, а именно: Илья Лавров — заведовавшие боевой дружиной за Невской заставой, Яков Крыкс, Сергей Александров, я — Булаев, Крыкс, Круглашевы бр., Зорин и Новиков отправились на угол Прогонного переулка и Шлиссельбургского проспекта, где встретили Мухина. Лавров стал говорить Мухину, зачем тот выдает списки членов. Мухин утверждал, что он никому ничего не говорил и никаких списков не давал. Mы все остальные, кроме Ларичкина, стояли в стороне и разговаривали с постовым городовым Цветковым. В это время Лавров дал знак Ларичкину, который и произвел выстрел в спину Мухину. Мухин побежал, а Ларичкин еще три раза выстрелил ему в спину, после чего Мухин упал. Подстрелив Мухина, Ларичкин спокойно пошел на квартиру Ильи Лаврова, переоделся и пошел снова к убитому Мухину, помогал отправлять его в больницу.
Два городовых — Цветков и другой, кажется Семенов, все время стояли на посту, оба видели, как убили Мухина и не задержали Ларичкина. Мы все потом обращались в участок и говорили что убит Мухин, но ни пристав, ни околоточные не принял никаких мер.
ЦГИА СПб Фонд 520 оп. 1 д. 296 Л. 43-44

UPD Дополнение http://yura-sh.livejournal.com/131744.html
Tags: За Невской заставой, Черная Сотня, архив, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment