Юрий Штенгель (yura_sh) wrote,
Юрий Штенгель
yura_sh

Русская колония в Цюрихе.

1870-е. Цюрих. В городе два популярных высших учебных заведения. Университет и Политехникум. К тому же в них принимают женщин. В то время в России высшее образование было для женщин недоступно. И девушки ехали учиться (как правило на медицинские факультеты). Чтоб по возвращении на родину сдать экзамены и стать врачами.

О колонии пишет в своих воспоминаниях Вера Фигнер:

После того, как в 1868 году Суслова и Бакова кончили медицинский факультет в Цюрихском университете, другие русские женщины пошли по их следам. Но число студенток не превышало 15—20 вплоть до 1872 года, когда не из одной Казани, как я с сестрой, но из разных углов России многие женщины поспешили в Цюрих. Таким образом, в весенний семестр этого года в университете и политехникуме оказалось 103—105 имматрикулированных студенток. Но это была лишь часть колонии учащихся в Цюрихе, а всех, говорящих на славянских наречиях, насчитывалось не менее 300 человек.

Наиболее многочисленными были поляки, но среди них была лишь одна учащаяся женщина; далее шли мы, русские, и среди нас большинство составляли женщины. Некоторое количество сербов и болгар обоего пола также слушали лекции в университете, и, наконец, была в Цюрихе довольно заметная группа мужчин и женщин с Кавказа.

Все эти национальности не были объединены в одну общую, хотя бы рыхлую организацию, но, сплоченные каждая в отдельности, жили своей особой внутренней жизнью. От сербов и болгар нас отделял язык, а поляки до последние дней царизма держались за границей особняком от русских Наиболее близкими нам были кавказцы, но и у них была своя группировка, свои общие и общественные интересы о которых русское большинство ничего не знало.

Центром притяжения русской учащейся молодежи была русская библиотека и кружок молодых эмигрантов, которые организовали ее за год или два до нашего приезда. Эти эмигранты—Росс, Смирнов, Эльсниц, Гольштейн и Ралли — покинули Россию недавно: четверо после того, как за студенческие беспорядки были исключены из высших учебные заведений, а пятый — Ралли — бежал из административное ссылки по нечаевскому делу. Среди внезапно нахлынувшей зеленой молодежи они являлись старожилами и как бы
ветеранами колонии, далеко превосходя нас образованием опытностью и политическим развитием.
http://narovol.ru/art/lit/figner55_1.htm
Там можно прочитать два очерка «Цюрихские кружки и библиотека» и «Лавров и Бакунин» из пятого тома ПСС 1932 года. Они наряду с портретами народовольцев в том же томе не уступают по содержательности ее знаменитой трилогии. Тем не менее в них она ретуширует возникшие конфликты, в которых ее круг повел себя не слишком приглядно.

Такой оживленной колония была совсем недолго. Уже в 1873 году в "Правительственном вестнике" появилось сообщение:
"В начале шестидесятых годов несколько русских девушек отправились за границу для слушания лекций в цюрихском университете. Первоначально число их оставалось крайне ограниченным, но в последние два года начало быстро возрастать, и в настоящее время в цюрихском университете и тамошней политехнической школе считается более ста русских женщин. Между тем до правительства начали доходить все более и более неблагоприятные о них сведения. Одновременно с возрастанием числа русских студентов коноводы русской эмиграции избрали этот город центром революционной пропаганды и обратили все усилия на привлечение в свои ряды учащейся молодежи. Под их влиянием научные занятия бросались для бесплодной политической агитации. В среде русской молодежи обоего пола образовались различные политические партии самых крайних оттенков. Славянское социал-демократическое общество, центральный революционный славянский комитет, славянская и русская секции интернационального общества открылись в Цюрихе и считают в числе своих членов немало русских молодых людей и женщин. В русской библиотеке, в которую некоторые наши издатели доставляют бесплатно свои журналы и газеты, читаются лекции, имеющие исключительно революционный характер. "Пугачевский бунт", "Французская революция", - вот обычные темы лекторов. Посещение сходок рабочих сделалось обычным занятием девушек, даже таких, которые не понимают по-немецки и довольствуются изустными переводами своих подруг, Политическая агитация увлекает молодые неопытные головы и дает им фальшивое направление. Сходки, борьба партий довершают дело и сбивают с толку девушек, которые искусственное, бесплодное волнение принимают за действительную жизнь. Вовлеченные в политику девушки попадают под влияние вожаков эмиграции и становятся в их руках послушными орудиями. Иные по два, по три раза в год ездят из Цюриха в Россию и обратно, перевозят письма, поручения, прокламации и принимают живое участие в преступной пропаганде. Другие увлекаются коммунистическими теориями свободной любви и, под покровом фиктивного брака, доводят забвения основных начал нравственности и женского целомудрия до крайних пределов...
Правительство не может и не должно оставаться равнодушным зрителем нравственного растления, подтачивающего часть, хотя и незначительную, русской молодежи. Оно сознает свою непреложную обязанность бороться с возникающим злом и решилось употребить все зависящие от него меры, впрочем преимущественно предупредительные... Не одна жажда знания привлекает русских женщин в Цюрих. Если западноевропейские государства, значительно опередившие нас в образовании, между тем точно так же не допускающие женщин в высшие учебные заведения, доставляют цюрихскому университету самый ничтожный контингент слушательниц, составляющий в совокупности менее двадцати процентов числа одних русских студенток, то трудно не прийти к заключению, что большинство наших юных соотечественниц поступают в цюрихский университет под влияниями, не имеющими ничего общего с стремлением к образованию... Правительство не может допустить мысли, чтобы два-три докторских диплома могли искупить зло, происходящее от нравственного растления молодого поколения, и потому признает необходимым положить конец этому ненормальному движению.
Вследствие сего, правительство заблаговременно предупреждает всех русских женщин, посещающих цюрихский университет и политехникум, что те из них, которые после 1 января будущего 1874 года будут продолжать слушание лекций в этих заведениях, по возвращении в Россию не будут допускаемы ни к каким занятиям, разрешение или дозволение которых зависит от правительства, а также к каким бы то ни было экзаменам или в какое-либо русское учебное заведение.
Процитировано по В.Войнович "Степень доверия" http://www.lib.ru/PROZA/WOJNOWICH/voinovich1_5.txt

Среди цюрихских студенток известные в будущем революционерки: Софья Бардина, Лидия и Вера Фигнер (в то время Вера была еще в тени своей младшей сестры), Варвара Александрова (будущая жена Марка Натансона), Ольга и Вера Любатович, Евгения, Мария и Надежда Субботины, Анна Топоркова, Екатерина Туманова, Александра Хоржевская.
Разумеется, большинство женщин предпочло уехать в другие европейские университеты. И русская колония не играла более существенной роли.

Наиболее радикальные вернулись на родину для революционной пропаганды. В 1875 году все перечисленные, кроме Веры Фигнер, были арестованы, а в 1877 осуждены на процессе 50-ти, где Софья Бардина и Петр Алексеев произнесли свои знаменитые речи. В их круг входила и Бетти Каминская, арестованная все в том же 1875 году, выпущенная по болезни на поруки и покончившая с собой еще до окончания процесса от невозможности разделить участь товарищей.
Tags: Цюрих, воспоминания, история, народники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments