?

Log in

No account? Create an account
Замечания о книге А.А Иванова о Пуришкевиче - Yura Shtengel's Journal
March 29th, 2013
07:50 pm

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Замечания о книге А.А Иванова о Пуришкевиче
Я как-то писал об очень понравившейся мне книге А.А. Иванова «Последние защитники монархии». А теперь добрался до его же монографии: Владимир Пуришкевич: Опыт биографии правого политика (1870-1920). М.; СПб., 2011.
В сети есть подробная рецензии на нее известного историка Дмитрия Стогова http://ruskline.ru/analitika/2011/02/16/vladimir_purishkevich_opyt_biografii_pravogo_politika/

Не буду повторять, мне книга тоже очень понравилась. Потому выскажу лишь несколько критических замечаний.

1) Освещение думской деятельности.
По непонятным мне причинам речи Пуришкевича часто цитируются не по официальным стенограммам, а по воспоминаниям В.Ф. Джунковского, книге С.Б. Любоша или главе С.А. Степанова о Пуришкевиче в книге "Политическая история России в партиях и лицах" (кстати в ней нет ссылок на источники цитируемых речей).
Все это приводит к неточностям. Но и разбор эпизода по стенограмме, не гарантирует от заметных ошибок. Пара примеров:

стр 60:
29 марта 1907 г. правый политик потребовал от революционно настроенного думского большинства почтить память всех русских людей, павших от рук революционных террористов. Несмотря на несомненную законность такого требования, председатель Думы Ф.А. Головин попытался остановить Пуришкевича, заявляя, что требование последнего не относится к порядку заседания. В ответ на это правый политик заявил: «Я предлагаю почтить вставанием память, а кадетский председатель мне этого не дает! Это русская Государственная дума! Я предлагаю почтить вставанием русских подданных, погибших от руки убийц! (кричит). Это русская Государственная дума!» Головин же под крики оппозиции «Довольно!» поспешил лишить Пуришкевича слова, в ответ на это получив реплику, что председатель не смеет делать замечаний верноподданному России. После этого в конфликт втянулась и левая часть Думы, проявившая себя свистом и выкриками «Вон отсюда!», когда Головин потребовал удаления правого депутата из зала заседаний, и возгласами «Позор!», гремевшими вслед Пуришкевичу. Последний, уходя, бросил по адресу думского большинства: «Позор вам, а не мне!».[20]
20. Государственная дума. Стенографический отчет. Созыв II. Сессия II. СПб., 1907. Т. 1. Стб. 1276-1277. Отметим, что 34 депутата (правые и октябристы) выразили протест против действий председателя Государственной думы, остановившего Пуришкевича и выставившего его из зала заседаний, считая решение Головина пристрастным и партийным (Там же. Стб. 1374-1375).

Кусок стенограммы и протест в виде сканов: 1 2 3 4

На самом деле Пуришкевич предложил почтить память фактически неизвестных городовых, павших от рук неизвестных убийц. При отсутствии информации о мотивах убийц очевидно он сознательно нарывался на скандал. Кроме того, его предложение было сделано с нарушением процедуры. И это отмечено даже в упомянутом протесте: «Председатель не позволил Пуришкевичу продолжать его речь, считая ее, совершенно правильно, не относящейся к порядку дня….»
Кроме того Головин не требовал удаления, а поставил это вопрос на голосование. «Выставила» Пуришкевича Дума. В протесте несогласных нет ничего ни о пристрастности или партийности, а одна из претензий, наоборот, состоит в том, что Председатель остановил Пуришкевича слишком поздно:)
Увы, предпосылки эпизода и суть протеста несогласных изложены совершенно неверно.

Стр 74:
Другой известной провокацией такого же рода был случай с Милюковым. После того как Пуришкевич во всеуслышание назвал его «мерзавцем» и «подлецом», председательствующий Н. А. Хомяков попросил депутата немедленно извиниться перед Думой за использование непарламентских выражений. Взойдя на трибуну, Пуришкевич заявил: «Ввиду того, что я себе позволил, как это тут называется, непарламентское выражение, я беру свое слово назад, но заменяю другим, которое начинается с той же буквы, что и имя “Милюков”». И хотя слово это названо не было, разгоряченный Хомяков наказал Пуришкевича, лишив его права участия в нескольких заседаниях Думы, тем самым, на потеху правым, домыслив это слово в оскорбительном для Милюкова духе.[25]
25. Джунковский В.Ф. Воспоминания. Т. 1. М., 1997. С. 273.

Этот эпизод я недавно подробно разобрал.
Если внимательно прочитать официальную стенограмму, видно, что Хомяков ничего особенно не домысливал, а решение об удалении приняла Дума (что верно отражено у Джунковского).

2) Конфликт с Дубровиным

Мне кажется чрезвычайно важной история конфликта с Дубровиным и последовавшего выхода Пуришкевича из Союза Русского Народа. С моей точки зрения этот вопрос изложен недостаточно ясно и последовательно, с фактическими ошибками. При этом автор несколько раз ссылается на кандидатскую диссертацию Д.Д. Богоявленского Проблема лидерства в Союзе русского народа. Москва, 2002. По ее прочтению у меня сложилось целостное представление об этом вопросе.

Вот цитата из книги, стр. 97:
…уже через месяц после приведенных выше заверений [т.е. в конце декабря 1907г. - Ю.Ш.] Пуришкевич написал заявление о выходе из Союза русского народа, а Главный совет партии, в свою очередь, исключил Владимира Митрофановича из своих рядов за «неблаговидные отзывы о Союзе, самовластие, враждебность Дубровину». [13]
13. Спирин Л. М. Крушение помещичьих и буржуазных партий в России (начало ХХ-1920). М., 1977. С. 184

Приведенные причины не являются корректной цитатой из известной монографии Л.М. Спирина. Вот абзац из нее, посвященный этому конфликту, стр. 183-184:

Еще худшее положение сложилось в самом руководстве Союза русского народа. В августе 1907 г. на заседании главного совета товарищ председателя московского отдела протоиерей И. Восторгов подверг резкой критике Дубровина, обвинив его в своеволии и нечистоплотности в финансовых делах. Речь шла о недостаче в кассе партии 13 тыс. руб. Дубровин всю вину свалил на Пуришкевича, и последнего привлекли к ответственности. Пуришкевич отказался дать объяснения, считая это делом «ниже своего достоинства», и подал заявление о выходе из главного совета и из партии. 21 декабря 1907 г. главный совет исключил Пуришкевича из союза, инкриминируя ему следующее: написание, издание и рассылку наложенным платежом в отделы союза порнографического сборника стихотворений за подписью «Кевлича»; «неблаговидные» отзывы о союзе; единоличное исключение по телеграммам председателей местных отделов; отказ вернуть документы партии; самовластие, нежелание считаться с мнениями членов союза; враждебность к Дубровину.

Спирин изложил историю исключения тенденциозно и вероятно неверно (1977 год накладывал свои условия), без ссылок на какие-либо документы. Ссылка на этот фрагмент в современной работе выглядит странно. По какому принципу опущена часть обвинений тоже неясно.

В упоминавшейся диссертации Богоявленского сказано “Действия Пуришкевича [обращение к Гучкову от имени СРН] послужили поводом для созыва ГС СРН, но накануне он вышел из состава СРН. Состоявшееся заседание ГС СРН приняло к сведению эту информацию и поддержало Дубровина.” Были ли названы причины упомянутые Спириным мне неясно.

стр 98:
«Вчера долго сидел А. И. Дубровин, — писала 26 декабря 1907 г. в дневнике А. В. Богданович. — Он ужасно возбужден против Пуришкевича <...>; говорил, что Пуришкевичу он, Дубровин, помог выдвинуться, он его провел в товарищи председателя „Союза русского народа", сам стушевался; что Пуришкевич позволял себе всех площадно ругать; что теперь на новое общество получил откуда-то 10 тыс. руб.; что это благодаря Пуришкевичу, по его совету, был наложен на него, Дубровина, штраф в 3 тыс. руб.; что Пуришкевич хвастался, что доконает его штрафами. Вчера днем был Пуришкевич, который говорил, что учреждает новое патриотическое общество <...> Между Дубровиным и Пуришкевичем мир немыслим».
В подтверждение этого наблюдения, В. М. Пуришкевич вскоре опубликовал растиражированный газетами акростих под заголовком «Врагам», в котором, воспевая себя, первыми буквами строк своего опуса давал понять читателю, что он, собственно, думает о А. И. Дубровине:
«Друзья», ваш гнев мне душу тешит,
Уделом вашим будет гной,
Борьба со злом меня не спешит,
Рабочий копь мой подо мной!
О чем пекусь? Стопой свободной,
Влекомый жаждою добра,
Иду в народ, к толпе народной,
Не для похвал и серебра!
«Друзья!», вы бесконечно правы:
Удел мой — биться в дни «свобод»,
Рассеять, сдуть дурман отравы,
А если нет, то не без славы
Как муж погибнуть в черный год! [Русское слово. 1907. 28 дек]

Историю появления этого стихотворения разбирал http://yura-sh.livejournal.com/78061.html
Пуришкевич вышел из Союза 21 декабря 1907 года, а стихотворение опубликовал на следующий день в правомонархической газете «Колокол» в ответ на постановление ГС Союза. Таким образом, беседа у Богданович происходила после, а не до публикации. Выбор источника (либеральная газета, куда врядли мог обратиться Пуришкевич, а значит это перепечатка) удивителен. Тем более в самом «Русском слове» было указано, откуда она произведена.

Возвращаюсь к времени выхода из СРН, у Спирина оно указано верно: 21 декабря 1907 г.
А вот в рассматриваемой монографии кроме правильного указания (конец декабря 1907 г., стр 97), на стр.100 читаем:

Покинув Союз русского народа, В.М. Пуришкевич стал работать над созданием повой консервативной партии парламентского типа. «Православный союз», «Союз Георгия Победоносца», «Союз непримиримых» — таковы названия проектируемых им в то время организаций. Но, в конце концов, Пуришкевич основал монархическую организацию со следующим названием: Русский народный союз имени Михаила Архангела (РНСМА). Союз был создан 8 ноября 1907 г.

В итоге осталось неясным Пуришкевич начал работать над созданием новой партии после выхода из CРН или все-таки до, а это представляет всю историю несколько в ином свете.
Однако датировка 8 ноября представляется мне ошибочной, хотя и широко фигурирует в литературе.
Мое мнение подробно изложено в:
http://yura-sh.livejournal.com/120704.html
http://yura-sh.livejournal.com/121124.html

И еще небольшая неточность.

Стр 160:
В 1912-1913 гг., РНСМА активно включился в политическую борьбу вокруг нашумевшего «дела Бейлиса», заключавшегося в обвинении хасида Менделя Бейлиса в совершении жестокого убийства христианского отрока Андрея Ющинского (признав ритуальный характер убийства, суд оправдал Бейлиса за недостаточностью улик против него).

Собственно это соответствует тенденциозной трактовке приговора соратником Пуришкевича Г.Г. Замысловским, представлявшем на процессе интересы матери убитого: “Более страшного приговора они [присяжные] вынести не могли: они оправдали одного еврея и признали виновными всех евреев, наложив признанием ритуального характера убийства такую печать, вернее, такое клеймо, которое решительно ничем нельзя ни стереть, ни загладить” http://co6op.narod.ru/txt/history/report2.html

На самом деле суд не признавал ритуального характера убийства. Так вопрос просто не ставился.
Перед присяжными были поставлены 2 вопроса.

Первый вопрос: ”Доказано ли, что 12 марта 1911 года в Киеве, на Лукьяновке, по Верхне-Юрковской улице в одном из помещений кирпичного завода, принадлежащего еврейской хирургической больнице и находящегося в заведовании купца Марка Ионова Зайцева, тринадцатилетнему мальчику Андрею Ющинскому при зажатом рте были нанесены колющим орудием на теменной, затылочной, височной областях, а также на шее раны, сопровождавшиеся поранением мозговой вены, артерий левого виска, шейных вен, давшие вследствие этого обильное кровотечение, а затем, когда у Ющинского вытекла кровь в количестве до пяти стаканов, ему были вновь причинены таким же орудием раны в туловище, сопровождавшиеся поранениями легких, печени, правой почки, сердца, в область которого были направлены последние удары, каковые ранения в своей совокупности числом 47, вызвав мучительные страдания у Ющинского, повлекли за собой почти полное обескровление тела и смерть его".
Ответ присяжных заседателей:
- Да, доказано.

Второй вопрос: "Если событие, описанное в первом вопросе, доказано, то виновен ли подсудимый, мещанин гор. Василькова, Киевской губернии, Менахиль-Мендель Тевиев Бейлис, 39 лет, в том, что, заранее обдумав и согласившись с другими, не обнаруженными следствием лицами, из побуждений религиозного изуверства лишить жизни мальчика Андрея Ющинского 13 лет, - 12 марта 1911 года, в гор. Киеве на Лукьяновке, по Верхне-Юрковской улице, на кирпичном заводе, принадлежащем еврейской хирургической больнице и находящейся в заведовании купца Марка Ионова Зайцева, он, подсудимый, для осуществления этого своего намерения схватил находившегося там Ющинского и увлек его в одно из помещений завода, где затем сговорившееся заранее с ним на лишение жизни Ющинского, не обнаруженные следствием лица, с ведома его, Бейлиса, и согласия зажали Ющинскому рот и нанесли колющим орудием в теменной, затылочной и височной областях, а также на шее раны, сопровождавшиеся поранением мозговой вены, артерий левого виска, шейных вен и давшие вследствие этого обильное кровотечение, а затем, когда у Ющинского вытекла кровь до пяти стаканов, ему вновь были причинены таким же орудием раны на туловище, сопровождавшиеся поранением легких, печени, правой почки и сердца, в область которого были направлены последние удары, каковые ранения по своей совокупности числом 47, вызвав мучительные страдания у Ющинского, повлекли за собой почти полное обескровление тела и смерть его".
Ответ присяжных заседателей:
-Нет, не виновен.
Дело Бейлиса. Стенографический отчет, Киев, 1913, т. 3, стр. 300
http://ldn-knigi.lib.ru/JUDAICA/StenBeil/Beilis_Steno.htm

Здесь я упомянул лишь о замеченных недочетах. Это конечно несправедливо. Все неоспоримые достоинства указаны в упоминавшейся рецензии. Это действительно интереснейшая книга.

Tags: , , ,

(Leave a comment)

Powered by LiveJournal.com