?

Log in

No account? Create an account
Захват студенческой библиотеки. Цюрих. - Yura Shtengel's Journal
August 23rd, 2013
09:57 pm

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Захват студенческой библиотеки. Цюрих.
Хочу рассказать о захвате в 1873 году сторонниками Лаврова русской студенческой библиотеки в Цюрихе и последовавших конфликтах. Приведу воспоминания разных сторон: М.П. Сажина, Н.Г. Кулябко-Корецкого, о которых я уже писал, и небольшое замечание Земфирия Ралли.
Воспоминания Михаила Сажина:

Начало этой библиотеки, как я уже упоминал, было положено мною в 1870 г. Все члены нашего кружка отдали сюда все свои книги. Немало книг отдал и я сам. Сюда же были присоединены и все книги, оставшиеся после Нечаева. Впоследствии, когда цюрихская колония русских разрослась, был выработан особый устав, сущность которого сводилась к следующему. Каждый вновь вступающий подписчик или читатель вносил сначала единовременный взнос, что-то около 10—15 франков. Затем ежемесячно взнос определялся, кажется, 3 франками в месяц. Что же касается до действительных членов библиотеки, то таковые выбирались по баллотировке основателями библиотеки, которых к 1872 г. было 30—35. Таким образом, не всякий подписчик был членом библиотеки. Надо сказать откровенно, что библиотека попросту была ширмой, под которой здесь группировались исключительно сторонники Бакунина. Поэтому иногда случалось, что некоторых забаллотировывали, не принимая в члены библиотеки. Конечно, подобная история случалась только с лицами, которые по убеждениям были противниками Бакунина, являясь в наших глазах «государственниками».

Библиотека, разумеется, была главным центром всей колонии. Вокруг нее главным образом и происходило объединение всех русских в нечто целое. Было ясно, что хозяева библиотеки, в сущности, и являются хозяевами всей колонии. Лавров, конечно, прекрасно понимал это обстоятельство. Стараясь привлечь молодежь в Цюрихе на свою сторону и завязать с нею прочные связи, Лавров должен был прийти к выводу, что для этого прежде всего надо найти доступ к библиотеке, которая помещалась в «Бремершлюсселе», в этой главной цитадели «бакунистов»... Здесь молодежь пропадала по вечерам за чтением, собиралась для всяких бесед и т. д. Словом, библиотека была главным нервом русской молодежи, и вокруг нее вращалась вся ее жизнь. И не было ничего удивительного, что вокруг нее и возгорелась ожесточенная борьба. Лавров начал вести среди молодежи агитацию, в которой развивал мысли о том, что библиотека — явление прежде всего общественное, которым должна ведать вся колония в целом, а не небольшая кучка «россовцев» в 35 человек. Указывал он также на то, что вся библиотека развивается и существует на средства всех подписчиков, а не одних только «россовцев», что помимо них сюда поступает немало пожертвований книгами. Раз так, то необходимо изменить устав библиотеки и сделать хозяином ее всю колонию целиком. Агитация Лаврова приобрела многочисленных сторонников, и вскоре между нами и ими возгорелись бесконечные дебаты, пререкания и недоразумения о правах на библиотеку.

В ответ на нападения сторонников Лаврова, упрекавших нас в «узурпации», мы указывали, что фактически библиотека организована нашими усилиями и средствами, что самые ценные книги приобретены-нами, а что остальные пожертвования выражаются, главным образом, в учебниках, которых имеются десятки и сотни. «Вам не нравятся наши порядки, вы указываете на тенденциозный подбор книг, которого мы не отрицаем, вы недовольны членами библиотеки, — так заводите свою собственную библиотеку. А мы от своих прав отказываться не желаем», — отвечали мы лавристам. Здесь необходимо заметить, что мы решили не увеличивать кружка, считая 35 человек цифрой вполне достаточной. Поэтому прием новых членов библиотеки прекратился совсем. Вся эта напряженная атмосфера и разрядилась в скором времени.

В начале 1873 г. в «Бремершлюсселе» состоялось годичное собрание членов библиотеки, где читался отчет и обсуждались все текущие дела этого учреждения. На этом собрании правом голоса пользовались только члены библиотеки, но высказываться, вносить предложения могли все члены колонии. На этот раз собрание было многолюдно. Лавров и его сторонники тоже явились на него. Обе партии уселись вокруг длинного стола по разным его сторонам — на одной лавристы, на другой бакунисты. Председательствовал Эльсниц. Докладчиком от библиотеки выступал Смирнов, который был секретарем ее. Надо сказать, что Смирнов сначала был «бакунистом», а потом с приездом Лаврова перешел на его сторону. Библиотекарем и кассиршей была жена Смирнова, г-жа Идельсон. Дебаты на собрании возгорелись самые страстные. Со стороны лавристов говорили, главным образом, Смирнов и Подолинский. Что же касается бакунистов, то от них главным оратором, как и всегда, был я. Лавров совершенно не вмешивался в эти бурные споры и пререкания и за все собрание не проронил ни единого слова. Лавристы внесли предложение: отменить пункт устава библиотеки, по которому новые члены ее принимаются голосованием только членов-основателей, а не всех подписчиков. При голосовании этого предложения наш кружок, разумеется, отклонил его. Тогда Лавров со всеми своими приверженцами встал и покинул собрание. С этого момента произошел полный разрыв между нами. Нас осталось на собрании не больше одной трети, т.-е. одни бакунисты.

Вскоре после этого случая я стал замечать, что некоторые подписчики набирают с собой очень много книг. Я сделал об этом заявление в комитет, заведующий библиотекой, и решено было закрыть ее для ревизии, о чем было вывешено объявление. Начиная ревизию, мы пригласили секретаря библиотеки Смирнова и кассира Идельсон. Но они не явились, и даже деньги, что-то около 300 франков, находившиеся у Идельсон, нам не были возвращены. Ревизия обнаружила исчезновение очень многих и притом довольно ценных книг. Оказалось, что лавристы решили забрать у нас книги захватным правом. Для этой цели по заранее составленному списку они являлись каждый вечер в библиотеку и набирали наибольшее количество книг. Этим путем им удалось экспроприировать около 100 сочинений. После этого случая мы решили окончательно отрезать от себя лавристов и порвать с ними всякие сношения. Мы перестали встречаться, раскланиваться между собой, библиотеку же закрыли для лавристов и окончательно обособились в замкнутую группу, занявшись исключительно своими партийными задачами. В это время наш кружок был поглощен исключительно изданием двух книжек — «Историческое развитие Интернационала», представляющей собой сборник различных статей, и книги Бакунина — «Государственность и анархия».

Что же касается лавристов, то они тоже окончательно отмежевались от нас. Они купили дом, устроили столовую и библиотеку, причем Лавров отдал туда все свои книги, но с правом в случае надобности взять их обратно. Словом, между нами и лавристами образовалась непроходимая пропасть. Кроме инцидента с библиотекой, поводом для окончательного разрыва послужил еще один очень прискорбный случай. В числе эмигрантов в Цюрихе находился бывший полковник генерального штаба Соколов, сотрудник «Русского Слова» и автор знаменитой в то время книги «Отщепенцы», за которую он судился и был сослан в одну их северных губерний, откуда и бежал за границу. По своим взглядам он был сторонником Бакунина и жил в нашем кружке. В 1871 г. по подписке, на средства желающих членов русской колонии, была издана книга Соколова «Отщепенцы», которая почти вся была отправлена в Россию. Лишь только небольшое количество ее осталось у Смирнова. Дело в том, что Смирнов внес на ее издание известную сумму денег, за что и получил определенное количество экземпляров. Вскоре после истории с библиотекой из России приехал один из членов кружка «чайковцев», прося дать ему нелегальных книжек для их работы. Так как у нас таковых не оказалось, то мы указали ему на Смирнова. Являлся вопрос, как достать эти книжки. Идти кому-либо из членов нашего кружка неудобно, так как из этого ничего бы не вышло. Между тем Соколов заявил, что он желает идти к Смирнову во что бы то ни стало. Никакие наши уговоры на него не действовали. Для нас не было никакого сомнения, что разыграется скандал, тем более, что Соколов любил выпивать, а Смирнов был человек язвительный и очень злой на язык. Чтобы как-нибудь предупредить возможное столкновение, было решено отправить вместе с Соколовым доктора Святловского, его закадычного приятеля. Этот последний не принадлежал ни к бакунистам, ни к лавристам, а жил в Цюрихе только потому, что здесь училась его жена.

Опасения наши оправдались. Разговор между Смирновым и Соколовым принял сразу крайне острый характер. В результате Смирнов плюнул в лицо Соколова, а этот последний схватил его за горло, повалил на пол и начал тузить. Надо заметить, что Смирнов был вообще человек слабый, а Соколов обладал большой силой. Святловский, увидав происшедшее, страшно растерялся. Сначала побежал с криками на улицу, но, видя, что помощи ждать неоткуда, схватил в охапку Соколова и вытащил его из комнаты. Сделать ему это было легко, так как он слыл за силача... Все происшедшее вызвало небывалое возмущение среди лавристов. Смирнов, сильно помятый, слег в постель. Лавров созвал собрание и произнес громовую речь против нашего кружка. В этой речи особенно досталось мне, хотя я был совершенно не виноват во всем происшедшем. По мнению Лаврова, ответственность за все лежала исключительно на Россе, который является главным вдохновителем и руководителем всех действий «бакунистов». Поэтому, на него нужно обратить особое внимание и предать чуть ли не «анафеме», ибо он занимается все время разными интригами и отравляет жизнь всей русской колонии в Цюрихе. Избиение Смирнова было устроено несомненно по наущению Росса, который для этой цели и послал двух силачей Соколова и Святловского. Помимо этого собрания, группа лавристов послала к министру полиции Пфенингеру (тот самый, который выдал Нечаева) депутацию во главе с Маурером, которая просила его принять меры против Росса и Соколова и избавить от них русскую колонию в Цюрихе, другими словами, выслать их из кантона. Эта депутация не имела для нас никаких реальных последствий, так как Пфенингер заявил ей, что удалить кого-либо из Цюриха он не имеет права, а если Росс и Соколов в чем-нибудь виновны, то для этого существуют швейцарские законы, к защите которых и следует прибегнуть.

Вся эта история создала крайне нервную, напряженную атмосферу в Цюрихе. Молодежь бросила свои научные занятия и была только занята бе конечными пересудами и обсуждениями отношений лавристов и бакунистов. Мое же положение стало прямо невозможным. Меня преследовали со всех сторон, и несколько раз дело доходило чуть ли не до попыток открытого избиения. Помню, меня раз поймали на окраине города на квартире одного столяра, где я делал кассы для нашей типографии. Сюда явилась громадная компания лавристов и заняла выход из квартиры, поджидая моего появления. Здесь были Подолинский, Чернышев, Рихтер, Линев, Кулябко-Корецкий, Филиппов (муж Веры Николаевны Фигнер) и целый ряд других лиц. Избиение мое было неминуемо. К счастью, я успел послать через девочку записку в «Бремершлюссель» к товарищам с просьбой выручить меня из беды. Оттуда прибежали чуть ли не все бакунисты и сняли осаду с квартиры столяра. Лавристы поспешили ретироваться. Подобных попыток было несколько, но все они окончились неудачей. Помню, была сделана попытка примирить враждующие стороны на почве моего добровольного отъезда из Цюриха. Она исходила от небольшой группы лиц, которая не принадлежала ни к лавристам, ни к бакунистам. Эта группа отправила ко мне депутацию, состоявшую из студента-медика Васильева и А.А. Кропоткина (брат известного анархиста). Эти лица усиленно просили меня уехать добровольно из Цюриха и этим прекратить всякие инциденты и успокоить молодежь, но я категорически отказался.

Tags: , , , ,

(Leave a comment)

Powered by LiveJournal.com